Настоящая статья посвящена русской истории перевода периода 1945–1953 гг. В позднем сталинизме становится акутальным ряд проблем, которые подспудно существовали в контексте советского перевода и раньше, но стали приобретать все более острый характер в ходе послевоенных идеологических кампаний. Новые культурно-политические ориентиры, связанные со ждановщиной, борьбой против «низкопоклонства перед Западом» и «космополитизма» ставили переводчиков, которые по самой своей профессии были вынуждены каждодневно иметь дело с «чужим», в особое положение.                                                                             

В переводческой корпорации это время отмечено особо резкими столкновениями, чем отчасти определялись те рамки, в которых тема перевода, несмотря на перемены общего культурного климата, будет обсуждаться в последующие десятилетия. Именно в этот период начинает формироваться концепт «советской школы художественного перевода», ставшей в последствии предметом официальной гордости и едва ли не символом советской культуры. Настоящая статья основана на архивных  и журнальных материалах и посвящена выявлению тех дискурсов, в терминах которых артикулировались те или иные позиции по отношению к художественному переводу в 1947–1954 гг., то есть с момента послевоенного восстановления Секции переводчиков ССП и вплоть до II Съезда советских писателей в 1954 г.